Восьмая статья серии по материалам статьи «Партнерская договоренность: три слоя, четыре функции и граница юридического оформления». Предыдущая – о трех шагах принуждения. Эта – о том, сколько этот путь стоит и что остается на руках после победы.
Три числа вместо одного
В предыдущей статье серии «Право само себя не исполняет: три шага принуждения и почему суд работает как тень» путь через суд разложен на три шага: получить решение, придать ему принудительную силу, добиться его исполнения. Теперь вопрос, который партнеры задают реже, чем стоило бы: сколько стоит этот путь.
Ответить одним числом не получится. Ниже три группы данных, и они из разных стран, лет и совокупностей. Все три – о гражданских и коммерческих спорах в целом, а не о партнерствах. Они измеряют цену худшего сценария: что бывает, когда договоренности не было или ее не удалось достичь, и спор попал в государственную машину. Эффективности переговоров или партнерской сессии они не измеряют. Об этом нужно сказать до чисел, а не после.
Суд дороже и дольше медиации
Первое число – из исследования для Европарламента «Quantifying the Cost of Not Using Mediation» (Джузеппе Де Пало, Эшли Фисли, Флавия Ореккини, 2011). Метод простой: экспертам по альтернативному разрешению споров в 26 странах ЕС описали один и тот же условный коммерческий спор и спросили, сколько он будет стоить в суде и сколько – в медиации. В среднем по странам получилось 10 449 евро в суде против 2 497 евро при успешной медиации. По одному эксперту на страну, оценка модельного спора, а не реальных дел.
Сроки – из второго отчета той же группы для Европарламента (2014). Продолжительность судебного пути взята из рейтинга Doing Business 2014, продолжительность медиации – из 816 ответов экспертов: в среднем по ЕС 566 дней в суде против 43 дней при успешной медиации.
Слово «успешной» здесь главное. Медиация не всегда заканчивается соглашением, и тогда к ее стоимости прибавляется стоимость суда. Насколько часто она успешна, видно из аудитов британского Центра эффективного разрешения споров (CEDR), которые опрашивают коммерческих медиаторов: 92 % споров урегулировано за 2022 год (ответили 328 медиаторов) и 87 % за 2023–2024 годы (461 медиатор). Выборка неслучайная, и успех определяет сам медиатор. Но даже если снять с этих долей четверть, разница между судом и медиацией по цене и срокам останется значимой.
Выиграть – не значит получить
Второе число – о том, что бывает после решения. Индекс верховенства права World Justice Project отдельно оценивает, насколько реально исполняются решения по гражданским делам: показатель 7.6, шкала от 0 до 1. Это экспертная оценка, не доля исполненных решений и не вероятность взыскать долг. По данным индекса 2024 года среднее по 35 странам ОЭСР – 0,66, по 142 странам мира – 0,51, Украина – 0,47 (невзвешенные средние, рассчитанные по данным индекса для статьи-первоисточника).
Главное в этом числе – не место Украины. Главное, что даже в благополучных странах показатель далек от единицы. Разрыв между выигранным решением и полученными деньгами существует везде, различается лишь его ширина.
Украинские числа
Третья группа – национальная статистика, и она отвечает на другой, более грубый вопрос. По данным Опендатабота за 2025 год, деньги реально взысканы примерно в трети завершенных исполнительных производств. По сумме картина резче: 29,6 млрд грн взыскано из 2,32 трлн грн, находившихся в работе, то есть 1,3 копейки с гривны долга (сам источник округляет до полутора).
Две оговорки. Это все долги в стране: алименты, кредиты, штрафы, коммунальные платежи, а не партнерские споры. И это доля производств, а не судебных решений: одно решение может породить несколько производств, а часть решений до исполнителя вообще не доходит. Но положение дел эти данные показывают четко.
Назовем это разрывом исполнения: разницей между тем, что присудил суд, и тем, что взыскано. Партнер из предыдущей статьи, который получил решение о стоимости доли, приказ суда и открытое производство, а на счетах общества увидел ноль, стоит именно в этом разрыве.
Почему эти числа нельзя перемножать
Соблазн очевиден: взять долю дел, которые доходят до разбирательства, умножить на вероятность выиграть, на долю взысканного – и получить «шанс вернуть свои деньги через суд». Так делать нельзя. Три факта выше – из разных стран, разных лет и разных совокупностей, и каждый отвечает на свой вопрос:
- судебный путь дороже и дольше успешной медиации;
- выигранное решение исполняется не всегда и не полностью, даже в странах с сильными судами;
- в Украине по сумме взыскивается малая часть долга, но это все долги, не партнерские.
Вместе они дают не формулу, а картину: государственная машина принуждения стоит дорого, работает долго и не гарантирует результата. Это и есть цена ошибки, если партнеры не договорились или договорились так, что в конфликте договоренность не сработала.
Что лежит на другой чаше
Против цены ошибки стоит стоимость заключения договоренностей до конфликта: время партнеров, работа фасилитатора, при необходимости – работа юриста над слоем на случай войны. Эта стоимость не доказывает, что договоренности «лучше суда». Суд и договоренности не конкуренты: суд – тень, в которой договоренности исполняют, и об этом шла речь в предыдущей статье. Стоимость договоренностей – это цена того, чтобы дело до суда не дошло, и сравнивать ее нужно не с выигрышем в суде, а с тремя числами выше.
То же касается исполнимого слоя соглашения. Санкции, обеспечение и подсудность нужны, но они не сокращают путь, а лишь повышают шансы пройти его с желаемым результатом. Цену пути при этом они не меняют.
Что это означает для партнеров
«Пойдем в суд» имеет цену, и она известна до спора. Дороже и дольше формирования детальных договоренностей, а на выходе не решение, а то, что удалось взыскать.
Выигрыш в суде – не деньги на счете. Разрыв исполнения есть везде, и в Украине он широкий. Оценивать вариант «суд» нужно по тому, что будет взыскано, а не по тому, что будет присуждено.
Договоренности до конфликта – это не альтернатива суду, а способ туда не попасть. Их стоимость сравнивается с ценой ошибки, а не с ценой победы. И на этой чаше она почти всегда легче.
